Следующие сутки обещали стать самыми длинными в его жизни. Марк уже отправил заявление об уходе, но по правилам ему нужно было провести последнюю смену — целые сутки — с новичком. Тело гудeло от усталости, накапливавшейся годами. Каждый вызов, каждый крик, каждый потерянный пациент оседал тяжелым грузом где-то внутри, и теперь этот груз стал невыносимым.
Его преемника звали Лео. Парень смотрел на мир широко открытыми глазами, полными того рвения, которое Марк в себе давно похоронил. Первые часы прошли в рутине: проверка оборудования, повторение протоколов. Марк говорил мало, экономя силы. Лео сыпал вопросами.
Потом поступил первый вызов. ДТП на трассе. Марк действовал автоматически, его руки помнили каждое движение, хотя разум уже отстранился. Он видел, как Лео, бледный, но собранный, старательно повторял его действия. Была кровь, был хаос, были короткие, отрывистые команды. Они успели вовремя.
В машине, возвращаясь на базу, воцарилась тишина. Лео наконец спросил: "Как вы это выдерживаете? День за днем?"
Марк долго смотрел в темное окно на мелькающие огни. "Не выдерживаю," — ответил он просто. — "Поэтому и ухожу."
Смена тянулась, разрываемая новыми вызовами. Приступ астмы у ребенка, падение пожилого человека с подозрением на перелом, алкогольное отравление. Марк объяснял, показывал, поправлял хватку Лео на жгуте. Он наблюдал, как решимость в глазах новичка понемногу сменялась пониманием — пониманием настоящей цены этой работы. Не героизма, а изматывающей, грязной, бесконечно ответственной будничности.
Под утро, когда тело уже ныло от немыслимой усталости, а сознание плавало, пришел вызов, которого Марк боялся больше всего. Код "синий". Остановка сердца.
Они мчались по пустым улицам. В квартире их встретила рыдающая женщина. Мужчина лежал на кухонном полу. Марк бросился к нему, его руки, казалось, ожили сами по себе. Он отдавал команды Лео четко, без эмоций. "Дефибриллятор. Заряд." Механизм щелкнул, тело дернулось. "Продолжай компрессии. Не сбавляй ритм."
Минуты растягивались в вечность. Пот липкой пеленой застилал глаза. И вдруг — слабый, неровный ритм на мониторе. Они выиграли еще немного времени, чтобы доставить пациента в больницу.
Когда они вынесли носилки, уже светало. В салоне реанимобиля пахло потом, адреналином и отчаянием. Лео молчал, глядя на свои дрожащие руки.
"Вот и все," — тихо сказал Марк, глядя на первые лучи солнца над крышами. — "Иногда ты их спасаешь. Чаще — просто пытаешься. А потом идешь на следующий вызов. Запомни это."
Они сдали смену в семь утра. Марк снял свой жетон, положил его на стол и без оглядки вышел на улицу. Утро было холодным и очень тихим. Он сделал глубокий вдох, не веря, что это конец. Сзади, в дверях станции, стоял Лео, провожая его взглядом. В этом взгляде уже не было прежнего восторга. Был тяжелый, взрослый вопрос. И решимость найти на него ответ.
Марк повернулся и пошел прочь. Он не чувствовал облегчения. Только огромную, всепоглощающую усталость. И тишину.
